Образовательный сайт Викторовой Т.С.
Заочное дистанционное образование
с получением государственного диплома через Internet

Заочное дистанционное образование correspondence distance education  

Реклама

Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом


Рейтинг@Mail.ru

Рекомендуем:
НОВОСТИ

Институт Менеджмента, Экономики и Инноваций начинает набор на курсы повышения квалификации!
подробнее   >>>
 

Поздравляем с Днем науки!
Поздравляем с Днем науки!
подробнее   >>>
 

Проводится набор на дистанционные курсы повышения квалификации 'Информатизация образовательного процесса. Электронное обучение' Приглашаются преподаватели и сотрудники образовательных учреждений
подробнее   >>>
 

ИНСТИТУТ МЕНЕДЖМЕНТА, ЭКОНОМИКИ И ИННОВАЦИЙ проводит набор студентов на 2014-2015 учебный год
подробнее   >>>
 

Автономная некоммерческая организация высшего профессионального образования ИНСТИТУТ МЕНЕДЖМЕНТА, ЭКОНОМИКИ И ИННОВАЦИЙ проводит набор студентов на 2014-2015 учебный год
подробнее   >>>
 

Проводится набор преподавателей и сотрудников образовательных учреждений на курсы повышения квалификации с использованием дистанционных технологий
подробнее   >>>
 

Московский государственный индустриальный университет проводит набор абитуриентов на заочную (дистанционную) форму обучения на 2014-2015 учебный год
подробнее   >>>
 


все новости...
  Главная    КОНТАКТЫ  

Условия формирования российской модели управления

Модель, отвечающая российским традициям и культуре, должна органически сочетать в себе основы национального опыта с передовой управленческой теорией и практикой, выра­ботанных и испытанных при решении аналогичных социально-экономических задач в передовых странах мира. Слепое копи­рование — опасно и неэффективно. Опыт, например, Японии наглядно говорит о том, что правящая элита должна управлять экономической и общественной жизнью через элементы тради­ционной культуры, а не вопреки им[1]. При формировании и реа­лизации управленческой модели японский менеджмент созна­тельно обращался к своим феодальным корням и истокам, что, по мнению специалистов, было ключевой предпосылкой «япон­ского чуда»[2].

Модель должна выражать тот выбор, который заложен в исто­рической памяти народа. Объективно главным катализатором формирования образа трудовой организации и управления испо­кон века была религия. Основу западной модели составляла про­тестантская религия. Эта модель складывалась в условиях крайне ограниченных экономических, сырьевых и земельных ресурсов, приходящихся на душу населения, жесткой борьбы за право обла­дания ими и опоры на свои собственные силы (каждый сам по себе). Стержень западной модели — индивидуализм. Речь сейчас идет не о том, чтобы дать оценку этой модели: хороша она или плоха, хорош или плох индивидуализм как стержневой (формиру­ющий) элемент модели. Просто здесь констатируется факт, кото­рый для населения западных стран является таким же естествен­ным, как сон, еда, работа, восход солнца по утрам и закат — вечером. Для Запада индивидуализм — это не только нормальная основа экономики, но и движущая сила ее развития, а коллекти­визм как основа жизненного и хозяйственного уклада ненорма­лен, настораживает и пугает.

И именно коллективизм, соборность, общинность веками яв­лялись основным цементирующим материалом в конструкции хозяйственной и управленческой модели в России. И это не искус­ственно привнесенный фактор, а объективно сложившийся и про­веренный многовековой историей. Этот фактор позволил России противостоять суровым природным невзгодам, нашествиям вра­гов и стремиться к единению, сформироваться как великая дер­жава. Широкие просторы и огромные природные богатства, кото­рых при разумном подходе с избытком хватит всем, формировали спокойный и уверенный характер, экономическую самодоста­точность и склонность к общинному самоуправлению. Природ­ные богатства всегда рассматривались в России как данные Бо­гом и не подлежащие индивидуальной монополизации, что на основе совместного и равного владения предопределило само­бытное развитие глубоко народных форм хозяйственной и жиз­ненной демократии — община, сходка, вече, артель, — при кото­рых органично культивировались и поощрялись взаимопомощь, умение совместно решать возникающие проблемы, уважать кол­лективные интересы как условие реализации своих собственных, работать на совесть, в жизни и труде придерживаться моральных ценностей, которые исповедуют традиционные и наиболее представительные для России религии.

Неудачи с реформами последнего десятилетия XX в. обу­словлены главным образом их неадекватностью основам рос­сийской жизни и несовместимостью с национальным сознани­ем, полным пренебрежением к основополагающим элементам веками складывающегося российского экономического уклада и соответствующих ему методов хозяйствования, системы об­щежития, норм трудовой морали и мотивов поведения.

Сравнительные историко-экономические научные исследова­ния (см. работы Д.И. Менделеева, С.Г. Струмилина, С. Тхаржевского, Ф.Я. Шипунова, В.Н. Иванова, СБ. Мельникова, Л.М. Могилевского, С.Н. Сильвестрова) показывают, что Россия, несмотря на временные спады, свойственные абсолютно всем странам, всегда была передовой страной с высокоразвитыми экономиче­ской, социальной и культурной сферами. К началу XX в. Россия имела самые высокие в мире темпы роста промышленной про­дукции и производительности труда. В среднем за 1880—1914 гг. российская промышленность при постоянном повышении про­изводительности труда ежегодно росла более чем на 9%, что поз­волило ей увеличить объем производства с 1861 по 1913 г. в 12 раз и неуклонно снижать розничные цены на производимые ею то­вары. Средний рост валового национального продукта с 1880 по 1914 г. составил около 10% ежегодно. Уровень оплаты труда (до­ходов) и потребления российских промышленных и артельных рабочих, а также крестьян на протяжении XII—XIX вв. был не только сопоставим с соответствующим уровнем рабочих и крестьян западных стран, но и превосходил его.

Факторами эффективного развития экономики явились не только природные богатства России, не только трудолюбие рос­сийского народа, но и самобытная российская модель хозяй­ствования, которая базируется на соборности, общинности, со­владении, справедливости, гармонии интересов, преобладании Моральных факторов трудовой мотивации, местном самоуправле­нии в сочетании с взвешенным государственным патернализмом.

Отношение к труду. Российская традиция рассматривала РУД как христианскую добродетель и нравственный долг перед Богом и ближними, как возможность творить милостыню. «Домострой» трактует всякий труд не только как способ решить определенные хозяйственные задачи и удовлетворить свои жизненные потребности, но и как деятельность «Богу в честь». Трудолюбие и профессиональное мастерство в историческом российском менталитете — это не средство достижения богат­ства ради увеличения богатства, а способ угодить Богу и полу­чить благословение. Отсюда заповеди, которые составили основу трудовой культуры: «Труд — дело святое», «Богу молись, а сам трудись». Праздность рассматривалась как позорное су­ществование, как грех, влекущий наказание — «кто не работает да не ест».

Отношение к богатству. Сохранение и приумножение богат­ства (имущества) поощрялось. Однако осуждалось упование на богатство как главную жизненную цель, ценность и силу. Отно­шение к богатству обусловливалось тремя нравственными крите­риями:

богатство само по себе — не порок; порочно богатство, по­лученное неправедным путем;

порочно богатство, используемое неправедно (для роско­ши, для удовлетворения прихотей и чрезмерных потребностей, лежащих за пределами разумного);

порочно богатство, которое «работает» на себя самого и ко­торым не делятся, помогая ближним, обездоленным окружаю­щим людям.

Праведно полученное богатство — это то, которое нажито честным и кропотливым трудом; ростовщичество (ссуды или проценты) безоговорочно порицалось, а Иоанн Златоуст срав­нивал его с воровством и разбоем. «Домострой» наставлял: «Ни­какого неправедного богатства не желать; законными доходами и праведным богатством жить подобает всякому христианину». («Домострой» — главная книга, которая впитала в себя обычаи и традиции русского национального хозяйствования, которая со­держала исчерпывающий набор жизненных правил, принципов и наставлений и которая с благословения церкви почиталась как Евангелие. Написана в XVI в. во времена Ивана Грозного. Основ­ным автором, составителем и редактором считается священник, государственный и церковный деятель Сильвестр). Праведное использование богатства — милостыня, помощь нуждающимся, благое деяние для ближних и общественно полезное дело. «Ибо для того ты имеешь деньги, — как писал Иоанн Златоуст, — что­бы прекращать бедность, а не для того, чтобы торговать бед­ностью». Своеобразный моральный кодекс требовал: имея бо­гатство, твори милостыню, и только тем ты увеличишь его без вреда для души.

В российском общественном сознании любая деятельность оценивалась прежде всего с позиций ее богоугодности и соблюде­ния религиозных заповедей. Это требование является краеуголь­ным и пронизывает мотивы и философию хозяйственной дея­тельности человека и, в частности, принципы, характеризующие отношение к труду, богатству, собственности, представление о правильной (рациональной) организации хозяйствования и уп­равления.

В российской модели хозяйствования богатство не сводит­ся к материально-вещественной стороне, т. е. к имуществу, деньгам. Этой стороне успешно противостоит духовное богат­ство.

 

Русский экономист и публицист И.Т. Посошков (1652—1726) в «Книге о скудости и богатстве», говоря о двойственной природе богатства (вещест­венного и невещественного, духовно-нравственного), отмечает, что невеще­ственное богатство является первичным. По существу, в этом же ключе рас­суждает Иоанн Златоуст: «Богатство и бедность оцениваются не по количеству достатка, но по образу мыслей: и вернее тот самый бедный, кто всегда хочет большего... Нет, не тот беден, кто ничего не имеет, а тот, кто вож­делеет многого; не тот богат, кто много имеет, а кто ни в чем не нуждается... Желания делают человека богатым и бедным, а не обилие или недостаток де­нег»[3].

Отношение к собственности. Собственность рассматривалась как дар Бо­жий человеку. Но дар особого свойства. Коль скоро это дар Божий, то и ис­пользоваться он должен только в угодных Богу целях. Собственность, будь то частная, коллективная или государственная, является священной. Но таковой она является в той мере, в какой она направлена на богоугодные Дела. Россия всегда была страной смешанной экономики, в которой на рав­ных конкурировали между собой и мирно уживались государственный, частный и коллективный секторы экономики. Последний был наиболее эф­фективным и представлен традиционной сельской общиной, артелью, мо­настырским и казачьим укладами. Монастырский уклад, например, вплоть до XVIII в. был основным и наиболее эффективным способом хозяйствова­ния. Так, при том, что монастырям было приписано 13% крепостных, ими обрабатывалось 33% всей обрабатываемой земли.

Каждая форма собственности выполняла свою важную экономическую роль и была своеобразным противовесом и катализатором для остальных. Русский умеренный западник К.Д. Кавелин (1818-1885) утверждал: «Личная собственность становится началом гибели и разрушения, когда не будет уме­ряема другим организующим начатом. Такое начало я вижу в нашем общин­ном владении... Общинное владение предназначенно быть великим хранили­щем народных сил»[4].

Представление о правильной организации хозяйствования. Это представле­ние связано прежде всего с идеей соборности, которая как принцип наиболее выпукло реализовалась в управлении сельской общиной и артелью. Толко­вый словарь определяет «соборность» как существительное от слова «собор­ный», которое означает «всеобщий, совместный, совершаемый всеми вмес­те». «Собор» трактуется как «собрание должностных или выборных лиц для рассмотрения вопросов организации и управления». Поэтому широко изве­стны Земский собор всея Руси, церковные и поместные соборы[5].

Под соборностью понимается духовное единение людей непосредственно друг с другом без силового воздействия извне.

Главным стержнем соборного сознания, как полагал известный русский экономист и философ С.Н. Булгаков (1871 —1944), является «нахождение себя в единении с другими». Исследователь идеи соборности В.В. Горбунов опре­деляет соборность как «сугубо русский термин, выражающий идею общности людей, их естественного стремления к сплочению как свободных личностей на основе взаимопомощи, любви каждого к каждому на путях к религиозно­му и общенравственному единению нации, народов, человечества»[6]. Д.И. Менделеев (1834 - 1907) также выделял общину и артель как наиболее прогрессивные модели хозяйствования, заключающие в себе мощный им­пульс для экономического развития: «В общинном и артельном началах, свойственных нашему народу, — писал он, — я вижу зародыши возможности правильного решения в будущем многих из тех задач, которые предстоят на пути при развитии промышленности и должны затруднять те страны, в кото­рых индивидуализму отдано окончательное предпочтение…»[7]. Принцип со­борности проявляется при управлении обшиной и артелью наиболее ярко.

Положительно оценивая исторический опыт хозяйствования в России, четко определяя для себя как вполне приемлемую и предпочтительную на перспективу российскую модель управле­ния, следует подчеркнуть, что было бы грубейшей и непрости­тельной ошибкой оставить без внимания и глубокого критиче­ского освоения мировой опыт управления.


[1] См.: Макмиллан Ч. Японская промышленная система. М., 1988.

[2] См.: Как работают японские предприятия / Под ред. Я. Мондена и др. М., 1989. С. 39

 

[3] Цит. По: Буркин А.И. Россия православная: стратегия пути. М., 2000. С. 116

[4] Цит. по: Экономика русской цивилизации.  М., 1995. С. 148.

[5] См.: Толковый словарь русского языка: В 4 т. Т. 4 / Под. ред. Д.Н. Ушакова. М., 1996

[6] Горбунов В.В. Идея соборности в русской   религиозной философии. М., 1994. С. 10.

[7] Экономика русской цивилизации. М., 1995. С. 229



{LTS}